— Здравый смысл дал мне право. Как называется угонщик автомобилей? Как называется хакер, взламывающий банковские счета? Как называется участник молодежной банды? Вот они, ваши так называемые волонтеры.

Произнося эту гневную филиппику, Лайтбар последовательно указал пальцем на Келли, Санди и Лэй, сидящих за столом ровно напротив него.

— Где вы учились вежливости, сэр? В свином хлеву? — поинтересовалась Санди тоном английской королевы, на званый обед к которой явился лорд в грязных туфлях, — вас не учили в детстве, что показывать пальцем на людей неприлично?

— По сравнению с правыми из сената, любая банда — хор воскресной школы, — сказала Лэй.

— Бьюсь об заклад, у него в шкафу висит куклуксклановский балахон — вставила Келли.

— Ваше хамство вам дорого обойдется, — процедил Лайтбар.

— Это была угроза? — с некоторой ленцой поинтересовался Кортвуд, — я не ослышался, сенатор?

— Она меня оскорбила, — заявил Лайтбар.

— Не очень сильно, заметим. Вот если бы она рассказала, как вы во время эритрейского кризиса продавали оружие в Сомали…

— Это была законная сделка, — перебил сенатор.

— Из этого оружия убивали американских парней, — продолжал Кортвуд, — суд установил, что вы нажили на их смерти 9 миллионов долларов. Эти деньги не жгут вам пальчики?

— Но суд меня оправдал! Я чист перед законом.

— Верно, суд вас оправдал. Но когда Popmarket weekly назвал вас «продажной тварью» в связи с этой историей, суд не счел обоснованным ваш иск в защиту деловой репутации.

— Мы отклонились от темы, — вмешался ведущий, — чтобы настроить всех на более мирный тон, я дам слово преподобному Фрэнку Миллзу. Ему, видимо, есть, что сказать.

— Вернее, мне есть, что спросить, — поправил пастор, — как по-вашему, доктор Винсмарт, в чем разница между человеком и животным?